В Сочи во время событий революции 1917 года, в поисках спокойствия и безопасности, приехало немало представителей столичной знати и зажиточных людей. Среди них оказался и крупный политический деятель того времени Иван Логгинович Горемыкин. Родился он в дворянской семье в 1839 году. Окончил курс в училище правоведения. Был комиссаром по крестьянским делам в Царстве Польском. С 1873 года служил в министерстве внутренних дел. В 1895 — 1899 — министр внутренних дел. В конце 1917 года он был убит в Сочи.
В канун открытия I Государственной Думы Горемыкин был назначен Председателем Совета Министров (22 апреля 1906 года). До роспуска Думы 8 июля 1906 года был занят борьбой с нею, выступая против законопроекта об ответственности министров перед Думой, отвергая аграрные реформы. Одновременно с роспуском Думы Горемыкин был уволен от должности Председателя Совета Министров и заменен П.А. Столыпиным.
И. Л. Горемыкин
В годы Первой мировой войны своей деятельностью препятствовал попыткам найти компромисс между буржуазией и самодержавием. Оставаясь непримиримым противником уступок IV Государственной Думе, добился ее роспуска 3 сентября 1915 года. По настоянию Г. Распутина был заменен на посту Председателя Совета Министров Б.В. Штюрмером(10 ноября 1916 года). После Февральской революции 1917 года допрашивался в Чрезвычайной комиссии Временного правительства, но был отпущен и выехал в Сочи.
В Сочи он и погиб в конце декабря 1917 года во время разбойного нападения. Зять, полковник Иван Александрович Овчинников, во время этого нападения был убит выстрелом в висок, остальные — сам Иван Логгинович Горемыкин, его жена Александра Ивановна, дочь Александра – удушены. Последней в хирургической палате лечебницы А.Л. Гордона скончалась дочь Горемыкина. От неё стало известно, что убийцы ворвались в запертый дом вечером, во время ужина, когда вся семья находилась за столом. Они были в масках, не различить… впустила служанка.
Отпевали семью Горемыкиных в Свято-Никольском соборе, на месте которого потом возник Сочинский пивзавод. Люди при отпевании зажигали свечи. Некоторые потом на домашних дверях выжигали ими крест, так как считали страстными.
***
В начале января 1918 года в Сочи пришли к власти большевики.
Красногвардейцы окружили дом, где находилась милиция, и приступили к разоружению. Начали с начальника, отобрали у него наган, документы, обезоружили находящихся на постах милиционеров – конфисковали винтовки и патроны в милицейском цейхгаузе.
Вскоре после этого события была распущена городская управа и приказом ревкома объявлено, что в Сочи установлена Советская власть и все вопросы будет решать ее Революционный Исполнительный Комитет
Одним из важнейших вопросов, которые тогда пришлось решать ревкому, был вопрос о создании советской рабоче-крестьянской милиции, о чем уже имелось решение, занесенное в протокол №1 заседания Сочинского съезда Советов, состоявшегося еще до захвата власти большевиками, 5 января 1918 года.
Окончательно этот вопрос был решен в конце января, когда предревкома подписал приказ о назначении на должность начальника сочинской советской рабоче-крестьянский милиции беспартийного, но сочувствующего партии большевиков Ивана Пономарева, а его помощником и начальником уголовного отдела – Анатолия Мягкова. В этом же приказе было сказано, что красногвардейцы, которые разоружали милицию Временного правительства, отныне будут называться милиционерами…
Милиция состояла из наружной службы, около 30 человек, уголовного отдела – 18 человек и адресно-паспортного стола – три человека.
Формы не было. Отличительным знаком являлась красная нарукавная повязка, а позже – жетоны на лацкане пиджака или просто в кармане – у сотрудников уголовного отдела. Работала милиция в тесном контакте с судебно-следственной комиссией при окружных судах и Красной гвардией.
Постоянные милицейские посты находились на базаре, возле гостиницы «Кавказская Ривьера» и на Верещагинской стороне (Светлана). Кроме того, существовала постоянная внутренняя охрана тюрьмы и казначейства. Вооружение личного состава было преимущественно «свое собственное». Средствами передвижения служили три верховых лошади, несколько конфискованных велосипедов и конфискованная же автомашина «Форд Т».
Одним из первых дел новой милиции стало расследование убийства семьи Горемыкиных.
Дело не только уголовное – в округе ходили слухи, будто бы царского премьер-министра убили по политическим мотивам большевики. Необходимо было опровергнуть эти слухи.
Начальник сочинской милиции И.А. Пономарев провёл совещание с сотрудниками Уголовного отдела. Была создана оперативная группа из А.Н. Мягкова – начальника Уголовного отдела, его помощника – Н.М. Васильева и старшего агента Уголовного отдела И.А. Старовойтова (он же проводник служебно-розыскной собаки).
Тщательно были допрошены свидетели: горничная, кухарка, сторож, работники дачи, дочь Горемыкина, Александра, раненная во время налета. Они подробно нарисовали портреты убийцы, дали точные сведения о похищенных ценностях, их приметы. Постепенно, деталь за деталью, вырисовывалась картина убийства и ограбления.
Первым подозреваемым, на котором работники милиции сосредоточили свое внимание, был некто Моисеенко. Он судился за кражи, не бросил свои привычки и после освобождения из тюрьмы. Работал для отвода глаз учеником приказчика, а вечерами кутил в кабаках и духанах…
Были получены сведения и о том, что у Моисеенко видели наган. Оперативная группа доложила свои соображения начальнику милиции. Иван Александрович – ревкому. На квартире Моисеенко разрешили произвести обыск. Мягков и Старовойтов с помощью четвероногого друга Азарта обнаружили во время обыска золотое кольцо с брильянтовым камнем. На кольце стояли инициалы Овчинниковой…
После обыска квартиры Моисеенко исчез. Это только укрепило подозрения. Чтобы разыскать Моисеенко, решили обратиться за помощью к жителям города.
Собрали сходку, на которой выступил начальник милиции.
Вскоре после этого митинга в милицию сообщили о том, что дня за два до убийства Горемыкина три человека стреляли на кладбище из нагана, словно тренировались. Николай Максимович Васильев подробно расспросил об этом местных жителей. Как выяснилось, троица состояла из Лорченко, Караманьяна и Моисеенко. Когда Васильев докладывал об этом начальнику милиции, в кабинете появился Старовойтов – и тоже с новостями: ему один человек под большим секретом сказал, что знает убийц семьи премьер-министра. Он назвал Лорченко, главаря банды, Караманьяна, его правую руку, Моисеенко, Иванова и Морозова.
В тот же день начальник уголовного отдела Мягков узнал, что Моисеенко и Морозов выехали из города в сторону Туапсе, а Лорченко, Караманьян и Иванов ушли в горы.
Перед выездом Моисеенко и Морозов выпивали с тем самым человеком, который сообщил о них Мягкову, и, захмелев, хвастались: «Мы теперь на всю жизнь обеспечены». Они показывали брильянтовое колье, золотые кольца, браунинг, толстые пачки денег.
Васильева командировали в Туапсе. Николай Максимович целые сутки обшаривал город и пришёл к неутешительному выводу, что преступников здесь нет. Доложив по телеграфу Мягкову о результатах поисков в Туапсе, Васильев направился в Армавир.
В Армавире не спавший уже двое суток Васильев медленно шел по улице Почтовой к дому знакомых, как вдруг увидел идущего ему навстречу человека с винтовкой за плечом. И то ли потому, что во встречном было что-то знакомое, то ли от того, как тот небрежно, не по-солдатски нес винтовку, Васильев настороженно остановился и стал всматриваться в прохожего.
Сомнений не было – перед ним Моисеенко. Рука инстинктивно потянулась к оружию. Но усилием воли Васильев заставил себя повременить. Он быстро свернул в калитку знакомых и спрятался за забором. Моисеенко спокойно прошагал по направлению к вокзалу. Васильева он не заметил. Николай Максимович осторожно пошел следом.
Возле одного большого дома Моисеенко остановился, закурил и стал не спеша прохаживаться взад и вперед. Николай Максимович забежал в магазин, там на счастье оказался телефон.
— Начальник милиции слушает, — пробасил кто-то в трубку…
Через несколько минут в магазин вошел высокий мужчина в серой шинели и защитной фуражке.
— Кто хотел видеть начальника милиции? Это я!
Николай Максимович представился, показал клочок бумажки с машинописным текстом, удостоверяющий его личность, и рассказал начальнику, в чем дело.
Оба поспешили туда, где остался Моисеенко. Он стоял возле дома и курил, винтовка все так же небрежно висела у него на плече. Васильев осторожно подкрался из-за угла и, сорвав с плеча Моисеенко винтовку, крикнул:
— Ну, Нестор, поехали в Сочи расплачиваться!
Моисеенко рванулся в сторону, выхватил из-под полы маузер и выстрелил. Пуля обожгла Васильеву ухо и угодила в плечо начальнику армавирской милиции. Бандит бросился бежать. Васильев выстрелил из кольта, но промахнулся. Тогда Николая Максимович схватил свой трофей – винтовку, припал на колено, прицелился еще раз… Моисеенко упал.
Когда Васильев подбежал к нему, бандит лежал лицом вниз…
Моисеенко успел назвать своих соучастников. Это окончательно подтвердило, что убийство премьер-министра царского правительства, его жены и зятя Овчинникова было совершено с целью ограбления бандой Лорченко.
Главаря банды Лорченко и оставшихся в живых его сообщников Караманьяна, Морозова и Иванова советская милиция разыскивала до самого прихода в Сочи грузинских меньшевиков.
К моменту же освобождения Сочи в апреле 1920 года Красной Армией и окончательного установления здесь Советской власти стало известно, что Морозов и Иванов были убиты где-то под Грозным. А Лорченко со своей шайкой «оперировал» в Сочинском округе еще два года и считался неуловимым. Но в ночь с 19 на 20 сентября 1922 года шайка Лорченко была окружена сотрудниками милиции и особого пограничного отделения. В перестрелке Лорченко и его сообщник Караманьян были убиты…
